Постпредство России при международных организациях в Вене:
О современной риторике вокруг ядерных испытаний
В преддверии 66-й сессии Рабочей группы по вопросам проверки ПК ОДВЗЯИ подготовили материал о современной международной риторике вокруг ядерных испытаний
В конце 2025 года США возобновили публичные обвинения в адрес России и Китая в проведении ядерных испытаний, которые ранее уже фигурировали в ежегодных докладах Госдепартамента Конгрессу по соблюдению соглашений в области контроля над вооружениями и нераспространения (Compliance Reports). Речь идёт прежде всего о спекуляциях относительно якобы низкомощностной испытательной деятельности на российских и китайских полигонах. Эти обвинения на протяжении нескольких лет не сопровождались предоставлением проверяемых доказательств.
Новым элементом в 2026 году стало то, что Соединённые Штаты публично заявили, что Китай якобы проводил ядерные испытания на полигоне Лобнор, представив материалы, которые в их подаче должны доказывать эти обвинения. В качестве ключевого эпизода американская сторона приводит событие 22 июня 2020 года, которое интерпретируется как подземный ядерный взрыв малой мощности.
Однако при профессиональном анализе доступных данных становится очевидно: эти обвинения не подтверждаются объективной международной фактурой и основаны преимущественно на предположениях и натянутых интерпретациях имеющихся отрывочных сведений.
Прежде всего, принципиальное значение имеет отсутствие подтверждения со стороны Международной системы мониторинга (МСМ) Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). МСМ создавалась именно для обнаружения даже маломощных ядерных взрывов и включает глобальную сеть сейсмических, инфразвуковых, гидроакустических и радионуклидных станций. Исполнительный секретарь Подготовительный комиссии Организации по ДВЗЯИ Роберт Флойд прямо указал, что имеющихся данных недостаточно для квалификации рассматриваемого события как ядерного испытания. В профессиональной верификационной практике это критический момент: если событие не получает технического подтверждения, оно не может считаться доказанным.
Отдельно в этом контексте важно подчеркнуть фундаментальное ограничение: данные МСМ по своей правовой природе не предназначены для формулирования окончательных выводов о факте проведения ядерного испытания вне рамок процедур, предусмотренных самим ДВЗЯИ при его вступлении в силу. До вступления Договора в силу не существует пооноценного механизма инспекций на месте, которые являются ключевым элементом верификации и позволяют однозначно подтвердить или опровергнуть ядерную природу события.
Соответственно, любые интерпретации данных МСМ в политических заявлениях государств неизбежно носят исключительно предположительный характер и не могут рассматриваться как доказательство нарушения. Иными словами, без полного функционирования предусмотренного Договором верификационного инструментария данные мониторинга сами по себе не позволяют делать какие-либо заключения о проведении ядерного испытания.
Самое опасное в этой ситуации то, что подобный подход Соединённых Штатов создаёт системные риски для всей архитектуры нераспространения ядерного оружия, поскольку фактически подрывает доверие к многосторонним механизмам верификации и нормам, на которых эта архитектура основана.
Если государство начинает публично квалифицировать события как ядерное испытание без международно признанной доказательной процедуры и вне согласованных инструментов проверки, это формирует опасный прецедент политизации технических данных. В перспективе это ведет к эрозии доверия к режиму ДВЗЯИ, стимулирует взаимные обвинения, повышая уровень стратегического недоверия и создавая дополнительные препятствия для продвижения договорённостей в сфере контроля над вооружениями.
В перспективе это ведёт к эрозии доверия к режиму ДВЗЯИ, стимулирует взаимные обвинения, повышая уровень стратегического недоверия и создавая дополнительные препятствия для продвижения договорённостей в сфере контроля над вооружениями.
