Екатерина Мизулина: Второй вопрос - как вообще выстроена работа с травлей в школах?
Второй вопрос - как вообще выстроена работа с травлей в школах?
Каждый день ко мне обращаются родители и сами школьники в связи со случаями травли, насилия, агрессией трудных подростков, которые порой держат в страхе весь класс. Мы утопаем в этих письмах - только вчера мы направили 4 обращения в СК, МВД, ГП.
Ко мне чаще всего родители приходят уже после того, как прошли все круги ада и повсюду получили лишь отписки. Нередко никакой реальной помощи семьям и самим школьникам не оказывается со стороны органов профилактики даже в ситуации, когда ребенка избили в школе. Не помогают, даже когда родитель замечает изменения в поведении ребенка, знает о намерениях ребенка совершить суицид, и стучится во все двери, чтобы поддержали. Родителям нужны не формальные ответы и отписки, им нужна реальная и живая помощь специалистов.
Почему не дать возможность учителям разбирать конфликты между учениками, как они всегда это делали? Травля в школах ведь не появилась сегодня, она всегда была. Почему школы поставили в такую ситуацию, когда они вынуждены замалчивать факты травли или хулиганство подростков? Почему они вынуждены скрывать, чтобы не портить статистику, рейтинг школы и не лишаться финансирования? Почему на практике происходит так, что школа просто не может отчислить трудного подростка или перевести его в спецучреждение?
Кроме того, далеко не все родители в целом в курсе о травле. Дети предпочитают молчать и решать проблемы сами. По разным причинам - кто-то считает, что это усугубит ситуацию. Кто-то боится, что не поймут и станут ругать. Им часто вообще не с кем поговорить об этой проблеме. Это тоже важно понимать.
Школьные психологи и соцпедагоги тоже не выход. Дети массово пишут, что не доверяют школьным психологам, боятся им рассказывать о проблемах. Все из-за того, что тайна частной жизни человека становится всеобщим достоянием после такого разговора. Например, подросток рассказывает, что дома происходит насилие, либо он занимается селфхармом, а потом об этом узнает вся школа. Кроме того, как может работать 1 психолог с 700 школьниками и выполнять работу качественно? Как выстроено вообще взаимодействие школьных психологов с системой здравоохранения в регионах? Как быть специалистам, если они понимают, что ребенку уже нужна помощь врача? Есть ли у нас достаточное число врачей-психиатров в каждом городе?
Где вообще на практике КДН и ПДН во всех этих ситуациях? Насколько компетентны сотрудники этих структур? Чем они занимаются, кроме сомнительной с правовой точки зрения проверки телефонов школьников? Насколько эффективна вообще вся система профилактики на деле, а не в отчетах на бумаге? Вот в чем дело.